Четырехметровый бронзовый генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н. Муравьев-Амурский
Четырехметровый бронзовый генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н. Муравьев-Амурский

С высокой сопки полуострова его имени смотрит на залив установленный на личные средства горожан четырехметровый бронзовый генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н. Муравьев-Амурский.   Великим россиянином и нашим национальным героем назвал графа Н.Н. Муравьева-Амурского Премьер Российской Федерации Д.А. Медведев при открытии ему памятника:

 

А ведь еще совсем недавно чиновники...

 

Летом 2009 г. почти все местные СМИ опубликовали информацию: «Краевой администрации и Главному управлению Центробанка РФ (ГУ ЦБ) по Приморскому краю все-таки удалось достичь соглашения по поводу участка земли ниже центральной площади Владивостока (на Корабельной Набережной, там где строится ныне новый кафедральный собор - Авт). ЦБ отказывается от права на аренду этой территории в обмен на другой участок - в районе улицы Суханова, где захоронены останки генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева-Амурского. Предполагается, что прах губернатора будет перенесен в район Покровского парка, где сейчас достраивается храм Покрова Пресвятой Богородицы. А на месте, где останки графа Муравьева-Амурского покоятся сейчас, будет построено здание Центробанка». Вот как оказывается можно!  Запросто ради меркантильных интересов вырыть нашего национального героя, великого сына России и перенести его на другое место! А если кому-то из последующих власть имущих это место приглянется? Так и будем  великого россиянина с места на место таскать? Это ли не цинизм?

 

Могила графа Н.Н.Муравьева-Амурского. Фото: Анатолий Новак
Могила графа Н.Н.Муравьева-Амурского. Фото: Анатолий Новак

Впрочем, еще до принятия этого решения лучший экскурсовод Владивостока Н. Мизь неоднократно требовала нового перезахоронения, т.к. к этому месту ей неудобно привозить оплачиваемые экскурсии. Журналисты и специалисты ее высмеивали и она на какое-то время успокаивалась. Но тут! Оказаться самой нужной и «переплюнуть» целый Институт истории - это ли не мечта краеведа-любителя? Страшно, что эту кощунственную идею поддержала в лице правящего архиерея нашей епархии Владыки Вениамина Русская Православная Церковь, опубликовав в СМИ многочисленные интервью по этому поводу.

 

Вы можете найти в Интернете статьи по этой теме и  сами убедиться, как возмущались люди на форумах грозящим Муравьеву-Амурскому третьим перезахоронением и строительством на его участке. Лучше всех позицию приморцев в этом вопросе выразил еще в 2006 г. бывший глава ДВМП почетный гражданин г. Владивостока В.М. Миськов: «Делать этого ни в коем случае нельзя! 109 лет прах покоился в Париже, затем, 15 лет назад, его перевезли во Владивосток. Это понятно - возвращение на родину. Но сейчас-то зачем ворошить? Это уже кощунство!»

 

Однако, думается, ни С. Дарькин, ни Владыка Вениамин это кощунством не считали, раз благословили развернуть во всех подконторольных им СМИ агитационно-информационную кампанию за перезахоронение графа.

 

Мнение независимых СМИ, как впрочем, и мнение простых людей, во внимание не принималось. А напрасно! По-моему стоило, например, прислушаться к призыву журналистки из «Дальневосточных ведомостей» «Н. Мизь и Владивостокская епархия «сотрясают раздорами», ратуя за перенос праха уже не к художественному училищу, а в Покровский парк».

 

Вот так! Вместо того, чтоб консолидировать общество - «сотрясают раздорами»!

 

Не это ли явилось причиной того, что приморцы  на выборах в Президента и в Госдуму продемонстрировали недоверие власти, а почти все прихожане из числа ученых, преподавателей и творческой интеллигенции, разочаровавшись  в духовном наставнике, перешли  из Русской Православной Церкви в Зарубежную Русскую Православную Церковь?

 

Подключилась (или подключили?) к агитационной кампании по третьему переносу праха Муравьева-Амурского и сама первая леди края Л. Белоброва. Я была свидетелем,  как сия талантливая актриса со слезой во взоре рассказывала большой группе 18-20-летних ребят, что Муравьева-Амурского из совместной их с женой могилы выкопали, что прах его потом в чемодане на балконе хранили, что перезахоронением занималась кучка авантюристов, потому и место выбрали неудачное,  и вообще, незачем было его прах из Франции забирать!

 

Мы не знаем и никогда не узнаем, кто был автором этих фантастических слухов - сама Л. Белоброва? Губернатор С. Дарькин? Владыка Вениамин? Или какое-то другое «неустановленное лицо»? Но считаем своим долгом развеять все эти сплетни. Ибо  когда сплетни стареют - они становятся мифами.

 

Миф 1

Перенос праха из Парижа был не нужен  

 

Да, представьте, нашлись люди,  которые и по сей день утверждают, что никто никого не просил забирать  прах первого губернатора Приморья, и, вообще, прах тревожить нехорошо. Спору нет: тревожить прах всегда плохо. Но бывают обстоятельства…

 

В 1891 г. бывший чиновник для особых поручений при  Муравьеве-Амурском («капризный офицер», как в шутку называл его граф), а впоследствии генерал-майор и известный всему миру ученый-географ М.И. Венюков, живший неподалеку от дома вдовы Муравьева-Амурского на ул. Миромениль, 83, писал в Хабаровск: «Господа! Вы можете исходить все Монмартрское кладбище и не найти там могилы Муравьева-Амурского. Так знайте, что у великого русского человека, умершего в чужой земле, и могила чужая, а своей нет. Чтобы найти ее, вам придется остановиться перед скромной могильной плитой семейства Ришемонт, порыться в металлических венках, ее прикрывающих, и лишь тогда найти в одном углу неразделенного камня  французскую надпись: «Николай Муравьев граф Амурский». Тогда Венюков и поделился мыслью  с друзьями графа о переносе праха.

 

«Старые амурцы», как никто знавшие, какую роль сыграл Муравьев-Амурский  в освоении Дальнего Востока России, выступили с предложением переноса его праха в один из дальневосточных городов. И духовник графа старенький батюшка Василий Прилежаев благословил. Да и Великий Князь Константин  поддержал эту идею. (см. «Русская старина», 1891. кн.10). Современники свидетельствовали, что и вдова графа Катрин согласилась  на перезахоронение мужа в России, как раз после  визита Венюкова на ул. Миромениль, 83. Мы не знаем, и, наверное, никогда не узнаем, о чем они говорили тогда, но… согласие было получено.

 

Милая Катенька-Катрин, как нелегко, наверное, далось ей это решение…Но ведь ее Николя так высоко ценил этого Великого Князя. И  тогда в 1858 г. именно к нему как к единомышленнику обращался ее Коленька, вернувшись из Китая: «Смею думать, что после Айгуньского договора мы не только имеем право,  но и обязаны отстранять все иностранные притязания на земли общих или разграниченных владений наших с Китаем и Японией».

 

Кто мог тогда подумать, что когда прах нашего национального героя вернется все-таки в Россию, Председатель комиссии по культуре и искусству при губернаторе С. Дарькине Л. Белоброва станет публично заявлять (по поручению Дарькина?), что прах вообще надо было оставить во Франции?

 

В 1903 г., когда отмечалось 45-летие Айгуньского договора, Владивостокская городская Дума обратилась в Правительство России с предложением реализовать идею переноса праха Муравьева-Амурского во Владивосток. 12 апреля 1903 г. газета «Дальний Восток» писала: «Военный агент в Париже полковник граф В.В. Муравьев-Амурский высказал полное сочувствие и согласие на перенесение праха знаменитого предка в Приамурский край. В настоящее время по соглашению Министерства внутренних дел с военным министерством и вновь назначенным приамурским генерал-губернатором генерал-лейтенантом Суботичем местом погребения праха графа Муравьева-Амурского назначен Владивосток». 20 августа 1903 г. Приказом Министра внутренних дел Российской империи  была создана специальная комиссия под председательством военного губернатора Приморской области А.М. Колюбакина. Но начавшаяся Русско-японская война помешала осуществлению этого замысла.

 

В 1908 г. останки графа были перенесены в отдельную могилу, но… на том же кладбище. Осуществила это депутация предпринимателей и чиновников из городов Хабаровска, Владивостока и Никольска-Уссурийска.

 

На перезахоронении присутствовал  Великий Князь Константин.  На могиле  воздвигли надгробие и  возложили  серебряный венок с надписью «Города Приморской области Хабаровск, Владивосток, Никольск-Уссурийск - графу Муравьеву-Амурскому. 1858-1908».

 

Так что напрасно Председатель комиссии по культуре и искусству при губернаторе С. Дарькине Л. Белоброва проливала крокодиловы слезы, что злые люди из Владивостока Муравьева-Амурского посмертно с любимой женой разлучили. Могила, из которой забирали прах генерал-губернатора, была одинокой,  Катрин там не было. Да и была ли она вообще когда-то похоронена рядом с мужем? Ведь дата смерти ее до сих пор неизвестна.

 

Прямых потомков у графа не было, а дальние родственники его могилой не интересовались.

 

Аренду земли на захоронении оплачивали Ришемоны, а за могилой  ухаживал эмигрант первой волны, полковник Российской армии Н.П. Остелецкий - человек удивительной духовной красоты, мужества и самоотверженности.

 

Но в 80-х гг. ХХ в. арендную плату за  землю значительно подняли и Ришемоны отказались оплачивать  место на кладбище, уведомив об этом Посольство СССР. Советский атташе по культуре не стал подписывать долгосрочный договор аренды кладбищенской земли. К тому же кладбище попадало под реконструкцию, и могила Муравьева-Амурского могла затеряться.

 

Вот тогда и забил тревогу белоэмигрант Н.П. Остелецкий. Ах, Николай Павлович, Николай Павлович… знали бы Вы, как отнесутся некоторые наши сограждане к Вашему подвигу, когда во имя спасения памяти нашего национального героя  и его могилы Вы, будучи уже тяжело больным, из последних сил били во все колокола! Как очернят они само Ваше намерение вернуть на Родину  прах, какие сплетни сочинят!…

 

Впрочем, Вы бы и тогда не смогли поступить иначе. Вы ведь  член Собрания морских офицеров,  и значит, Законы Морского Братства для Вас - не пустой звук.

 

Н.П. Остелецкий обратился к знаменитому специалисту по истории Дальнего Востока доктору исторических наук А.И. Алексееву. Тот позвонил нашему известному краеведу и правозащитнику Борису Дьяченко. И закрутилось!

 

Вспоминает Главный хранитель Приморского краевого музея им. В.К. Арсеньева Н.Б.  Керчелаева: «Переписка с нашим посольством в Париже и французским посольством в Москве длилась почти год. Но главным двигателем всего этого дела был наш Борис Дьяченко, а для него не существовало ни преград, ни закрытых дверей, поэтому мы все были уверены в успехе».

 

Как видите,  для переноса праха были очень веские причины. А какие серьезные причины  вновь потревожить прах Муравьева-Амурского и публично требовать вновь перенести его прах были у митрополита Владивостокского и Приморского Вениамина?

 

Миф 2

Перезахоронением занималась кучка авантюристов

 

Кто же эти «авантюристы»? 25 апреля 1990 г. Советом Министров СССР было принято постановление №759 «О перезахоронении во Владивостоке праха выдающегося государственного деятеля России генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьва-Амурского».

 

Во исполнение этого постановления Примкрайисполкомом был образован краевой оргкомитет по увековечению его памяти. Это все авантюристы?

 

Может, авантюрист - министр иностранных дел Э.А. Шеварнадзе, который по поручению Совета Министров СССР занимался этим вопросом и лично летал в Париж за прахом Муравьева-Амурского?

 

Или это Святейший Патриарх Алексий Второй, благословивший благое дело (письмо Первосвятителя в адрес Примкрайисполкома  исх. № 1520 от 29 мая 1991 г.)? А, может, это первый правящий архиерей только возрожденной тогда Владивостокской епархии архиепископ Николай (Шкрумко), который сразу по приезде активно включился в работу оргкомитета и которого в Приморье до сих пор вспоминают с любовью и уважением?  

 

Тогдашний председатель Примкрайисполкома  В.С. Кузнецов, ставший первым после падения коммунистического режима губернатором Приморского края, издавший распоряжение «Об увековечивании памяти генерал-губернатора Н.Н. Муравьева-Амурского во Владивостоке» (№ 270 р. от 17.05.1991)? Владивостокский градостроительный Совет, подавляющим большинством проголосовавший за выбор именно этого места захоронения? Глава оргкомитета по перезахоронению - Заместитель Председателя крайисполкома В.К.  Батурин? Его зам - депутат Владивостокского горсовета, Председатель городского отделения Общества охраны памятников (ВООПИК) известный краевед Б.А. Дьяченко? Или члены оргкомитета: тогдашний правящий архиерей Владивостокской епархии владыка Николай (Шкрумко)? Священник Анатолий Суржик? Всемирно известный историк культуры доктор исторических наук И.Г. Стрюченко? Начальник Политуправления КТОФ народный депутат РСФСР Б.Н. Пекедов? Заслуженные деятели культуры РСФСР Председатель краевого отделения ВООПИК академик РАН В.А. Обертас, директор музея им. В.К. Арсеньева Г.А.  Алексюк и главный хранитель того же музея Н.Б. Керчелаева? Заместитель Председателя Владивостокского городского Совета С.С. Соловьев? Заместитель Председателя Владивостокского горисполкома В.П. Прудкий? Председатель Приморского отделения Союза художников В.С. Рачев? Главный архитектор мастерской генеральных планов Приморгражданпроекта С.И. Вахмянин?  И ли кто-то еще из членов Оркомитета?

 

Помню, как в апреле 1991 г. на первый Воскресник Памяти на зеленом пятачке, предполагавшемся под захоронение нашего национального героя, вышли не только активисты Оргкомитета, но и первые лица Владивостока и Приморья, студенты, курсанты, священники, ученые, пионеры и пенсионеры. Руководивший работами зампред крайисполкома В.К. Батурин  только успевал расставлять всех по местам.  Вот это был эмоциональный подъем! Вот это было национальное единение!

 

А памятное 21 сентября 1991 г., когда приморцы и прибывшие на торжества гости края шли и шли в траурный зал ДОФа, чтобы отдать дань глубокого уважения памяти  выдающегося государственного деятеля? Помню, как служил  панихиду  сам правящий архиерей архиепископ Николай (Шкрумко), и просторный ДОФ не мог вместить всех прихожан. В почетном карауле застыли военные моряки и казаки. И вот траурная процессия заполнила главную улицу Владивостока. Саркофаг с прахом генерал-губернатора был установлен на лафет гаубицы. Казаки и военные моряки несли вслед за лафетом флаг России и Андреевский флаг. Великому гражданину России воздавались самые высокие воинские почести, все было обставлено торжественно и печально, было море цветов и венков. Шестисоттысячный город провожал Н.Н. Муравьева-Амурского к  месту последнего упокоения.

 

И все эти люди  -  кучка  авантюристов?

 

Миф 3

Место выбрали по своему произволу непрофессионалы

 

Ну, если только отнестись как к непрофессионалам к Владивостокскому  градостроительному Совету, 19 февраля 1991 г. подавляющим большинством голосов поддержавшему идею Оргкомитета о захоронении графа именно на этом участке... А также считать авантюристами Президиум Владивостокского горсовета, своим решением выделивший именно этот участок под захоронение.

 

Вот что сказал тогда, например, нынешний главный архитектор г. Владивостока: А.И.  Мельник: «В городе вообще из-за немасштабной новой застройки утрачивается архетип старой городской среды. Мы теряем основы города. Строить в его историческом центре какие-то огромные по масштабу здания и комплексы нельзя. Предлагаемый участок с окружающей исторической застройкой надо сохранить! Небольшой храм с окружающим ландшафтом - это воссоздание архетипа чисто владивостокской городской среды. Это надо поддержать. Другие участки такой возможности не дают». Нынешний зав. кафедрой архитектуры ДВФУ В.К. Моор: «Бесспорно, что предлагаемое место захоронения и сооружения храма  лучшее из всех возможных. Никто не сказал ни слова в защиту альтернативной площадки».

 

Этот небольшой зеленый треугольник земли между улицами Суханова, Лазо и Театральным проездом, чудом сохранившийся от современной деловой застройки, по замыслу Оргкомитета и  архитектурному решению, выполненному знаменитым архитектором В.А. Вольтером, было решено превратить в Исторический сквер, в котором предполагалось собрать и разместить реликвии, связанные с освоением Дальнего Востока. Центром этого сквера должен был стать храм-памятник во имя Святителя Иннокентия Вениаминова, возведенный над склепом Муравьева-Амурского.  

 

Работы производил кооператив «Альтаир» под руководством Ю.Г. Крыловца. Работали на совесть вахтовым методом, тут же на участке поставили бытовку. Попробуй, посачкуй, когда каждый день в 7 утра появлялся все тот же неугомонный Борис Дьяченко!

 

К слову, захоронение Муравьева-Амурского и строительство храма над склепом благословил тогда Святейший Патриарх Алексий Второй, о чем свидетельствует письмо Первосвятителя в адрес Примкрайисполкома  (исх. № 1520 от 29 мая 1991 г.), а правящим архиереем  Владивостокской епархии архиепископом Николаем (Шкрумко) в присутствии огромного множества людей было освящено место под алтарь и произведена закладка храма.

 

Как мог после этого нынешний правящий архиерей митрополит Владивостокский и Приморский Вениамин (Пушкарь) все это проигнорировать? Бес попутал?

 

Миф 4

До перезахоронения прах хранили на балконе в чемодане

 

Впечатляет? Но и лужа подчас производит глубокое впечатление…

 

На самом деле прах Муравьева-Амурского членами оргкомитета был торжественно встречен в аэропорту, была отслужена панихида, а потом прах был перенесен в склеп часовни Александра Невского на бывшем архиерейском подворье на Седанке, где и хранился  до перезахоронения.

 

Тогдашний настоятель храма протоиерей Анатолий Суржик, а ныне епископ Владивостокский и Дальневосточный РПЦЗ Анастасий, вспоминает: «Мы убрали и отремонтировали склеп и совершали заупокойные богослужения. Духовенство нашего прихода разъясняло прихожанам значение жизненного подвига Муравьева-Амурского и люди проникались чувством глубокого уважения к великому соотечественнику. Людей поклониться ему приходило очень много».

 

А на балконе храма в чемодане хранили прах большевика П. Уткина, спасенный  от ковша экскаватора еще в советское время краеведом В.В. Клименко.

 

Так зачем же нужна была первой леди края Л. Белобровой эта грязь?

 

Миф 5

захоронили рядом с канализационным коллектором

 

Этот миф был озвучен  в СМИ чиновником дарькинского призыва Администрации Приморского края Ульяновым. Но никаких ссылок на документы он  при этом не привел.

 

Мы обратились за комментарием к Заслуженному деятелю культуры РСФСР известному архитектору академику РААН В.А. Обертасу. Он показал нам выкопировку из топосъемки участка, где находится захоронение, и пояснил: «Канализационный коллектор в пяти метрах от захоронениия - это неправда. При выборе участка для перезахоронения здесь не было не только канализационного коллектора, но и вообще никаких инженерных коммуникаций. В структуре Управления Главного архитектора есть отдел, где хранятся планы всего города с обозначенными на них коммуникациями, и эти планы выдаются проектировщику на стадии проектирования. Это официальный документ!»

 

Итак, чиновник Администрации Приморского края солгал? Что это - потрясающая  некомпетентность или заказ кого-то из дарькинской команды? А, может, самого губернатора Дарькина?

 

А судьи кто?

 

Наплевать и забыть? Но, как сказал наш великий поэт Пушкин, «Злословие даже без доказательства оставляет почти вечные следы».  Уже нет в живых главного инициатора и организатора переноса праха  графа Н.Н. Муравьева-Амурского Бориса Дьяченко,  и он не может сам ответить сплетникам и интриганам.

 

Поэтому мы попробуем  разобраться, кому выгодно и почему чиновники дарькинской администрации во главе с Владыкой Вениамином (Пушкарем), сея раздоры и пытаясь нажить на них политический капитал (а, может, и не только политический?), требовали нового перезахоронения графа.  

 

Не ведали, что творят?

 

Зачем участок в центре города, освобожденный от неугодного захоронения, был нужен дарькинской команде,  нетрудно предположить. Но какие веские причины могли заставить митрополита Вениамина пойти против благословения Святейшего Патриарха Алексия Второго, пренебречь тем, что на захоронении уже был заложен православный храм и освящен алтарь, нарушить Апостольские правила, обязательные для исполнения всеми священниками?

 

Ведь 34-е Апостольское Правило гласит: «Епископам всякого народа подобает знать первого в них, и признавать его как главу, и ничего превышающего  их власть не творить без его рассуждения…» Получается, что владыка Вениамин, пойдя против благословения Святейшего Патриарха Алексия Второго, либо отказался таким образом признать его главой, либо намеренно нарушил Апостольские Правила?

 

Владыка Вениамин - ученый-богослов с мировым именем, чиновники Администрации Приморского края (дарькинского призыва) - тоже люди высокообразованные, и вряд ли могли не понимать, что прежде, чем начать действовать, надо проверить факты.

 

И проверкой их  должны заниматься профессионалы, а не любители.

 

И уж совсем непонятна позиция одного из  лучших во Владивостоке экскурсоводов Н.Г. Мизь, еще с 1991 г. развернувшей битву против захоронения Н.Н. Муравьева-Амурского именно на этом участке. Ведь у нее-то за все годы не раз была возможность убедиться, что все ее доводы разбиваются о профессионализм историков, строителей и архитекторов, отстоявших этот участок в 1991 г. и защищавших могилу нашего национального героя в течение  многих лет и от копыловских,  и от николаевских,  и от дарькинских поползновений.

 

Почему? На это пророчески ответил в своей книге «Три истории из жизни Далекой окраины» сам Борис Дьяченко: «Муравьев-Амурский  был незаурядной личностью и подстать ему были его дела. Ну что ж, только высокие объекты привлекают на себя молнии, остальные лишь мочит дождик, ослепительный жар борьбы не для них, им остается только сырость скучных будней».

  

Галина Прозорова, историк.

«Народное Вече», №27

http://www.narodnoeveche.ru/component/newspaper/2012/27/primorye/2495

 

Справка

Граф Н.Н.Муравьев-Амурский. Рис. В.М.Маковский
Граф Н.Н.Муравьев-Амурский. Рис. В.М.Маковский

Н.Н. Муравьев-Амурский, потомок древнего дворянского рода, после окончания Пажеского корпуса участвовал в русско-турецкой войне 1828-1829 гг., в польском походе 1831 г. В 1838-1845 гг. участвовал в боевых действиях русских войск на Кавказе.

 

В 1846 г. в чине генерал-майора назначен тульским губернатором, а год спустя - иркутским и енисейским генерал-губернатором и командующим войсками, расположенными в Восточной Сибири. Управляя Восточной Сибирью в 1847-1861 гг., всю свою недюжинную энергию направил на присоединение Приамурья к России, через два года после заключения Айгуньского договора, по которому Приамурье вошло в состав России, 14 ноября 1860 г. был подписан дополнительный договор, предоставивший России права на Уссурийский край. Муравьев-Амурский его не подписывал, но всей своей деятельностью его подготовил. В 1854 г. он совершил первый сплав войск по Амуру. Еще два сплава были осуществлены в 1855 и в 1858 гг.

 

Оценивая огромное значение Дальнего Востока для России, необходимость его развития и заселения, Муравьев-Амурский уделял особое внимание строительству порта для Сибирской флотилии. В 1859 г. на пароходе корвете «Америка» он совершил плавание вдоль побережья Приморья, в ходе которого получили названия пролив Босфор Восточный, заливы Петра Великого, Амурский и Уссурийский и заложены два военных поста: Новгородский и Владивосток. Во время этого похода были открыты залив Находка, бухта Находка, о-в Лисий, определены границы залива Петра Великого, исследованы пролив Босфор Восточный и бухта Золотой Рог.

 

В 1861 г. он был уволен в отставку и назначен членом Государственного совета. Выйдя в отставку, поселился в Париже, где и скончался в 1881 г. и был похоронен на Монмартрском кладбище в фамильном склепе родственников его жены. В сентябре 1991 г. его прах, перенесенный из Франции, был торжественно перезахоронен во Владивостоке.

.