Комментарии | Дебри-ДВ

Вы просматриваете мобильную версию сайта.
Перейти на обычную версию >>

Фильтр:
	Комментарии
	Форум: общий
	Форум: базарная площадь
Сбросить

10.03.2017 18:55:05

Форум >> Общий >> Из бюджета б нам сумму такую , что потратить хотят на "Аккую"

Вата Колорадская

Ленин на X съезде партии: наладить отношения рабочих и крестьян. Восстановление единства партии

X съезд партии проходил с 8 по 16 марта 1921 года. К этому времени уже была одержана полная победа на фронтах гражданской войны. Ленин в своей речи при открытии съезда сказал: “...мы в первый раз собираемся на съезд при таких условиях, когда вражеских войск, поддерживаемых капиталистами и империалистами всего мира, на территории Советской республики нет... Три с половиной года неслыханно тяжелой борьбы, но отсутствие вражеских армий на нашей территории,— это мы завоевали!” [134]

Вопросы, которые разделяли партию в предсъездовской дискуссии, раскололи и Центральный Комитет. Тогдашние секретари ЦК (Крестинский, Серебряков, Преображенский) были на стороне Троцкого — Бухарина. Заполучив в свои руки аппарат ЦК, троцкисты начали проводить свою кадровую политику, беспрепятственно наводняли местные организации, в том числе и нижегородскую, где я в то время работал, троцкистскими брошюрами и другими фракционными материалами.

Но к моменту созыва съезда вся партия уже как бы самоопределилась. В подавляющем большинстве губернские партийные конференции (за исключением, кажется, Самарской) отдали явное предпочтение ленинской линии. Исход партийных конференций предопределил, что на съезде подавляющее большинство составили сторонники “платформы десяти”, т. е. ленинской платформы. Не оставалось сомнений, что съезд встанет на ленинскую позицию, против троцкистов и “рабочей оппозиции”. Съезду предстояло закрепить положение, которое сложилось в партии, т. с. поддержать ленинский курс и отклонить вес другие платформы, а главное — принять меры к восстановлению единства партии, поставить неодолимые препятствия тем, кто снова захотел бы подорвать это единство.

В краткой речи при открытии съезда Ленин охарактеризовал главные трудности момента и узловые задачи перехода от поенного коммунизма к мирному хозяйственному строительству. Эти задачи касаются основ самих отношений между классами, которые в нашем обществе остались, и этот вопрос должен быть одним из главных, которые предстоит разобрать и разрешить. Другая главная задача съезда — чтобы в партии “и не только формально работа была более сплоченной, более дружной, чем прежде, чтобы не было ни малейших следов фракционности...” [135]. Эти основные мысли Ленин неоднократно, в разных аспектах, повторит и разовьет в своих многочисленных выступлениях на съезде.

В докладе о политической деятельности Центрального Комитета Ленин, как это для пего было обычно, выделил прежде всего важнейшие события истекшего года и подал их так, чтоб предоставить больше материала для размышлений — о причинах именно такого хода революции, о значении выявившихся ошибок и их уроках для будущего, о накопленном опыте, о выводах, которые подлежит сделать из пережитого, и путях решения вставших перед партией задач.

Многие трудности и ошибки он отнес за счет длительной гражданской войны и ее тяжелых последствий, крайне затруднивших сам переход к мирной хозяйственной деятельности, в результате чего оказался невозможным быстрый и сколько-нибудь планомерный переход от войны к миру. Недостаточно оказались учтенными, как утверждал, подкрепляя это фактами, Ленин, не только технические, но и экономические, и социальные трудности, связанные с демобилизацией армии. Но мы, подчеркивал, с другой стороны, Ленин, не имели достаточных данных и опыта для этого, “и только по окончании войны мы увидели всю ту степень разорения и нищеты, которые надолго осуждают нас на простое только излечение ран” [136], А в результате, когда сотни тысяч демобилизованных не могут найти приложения своему труду, обнищавшие, разоренные, привыкшие воевать и чуть ли не смотрящие на войну, как на ремесло, мы оказываемся втянутыми в новый вид гражданской войны, которая находит свое выражение в бандитизме [137].

Подобного же порядка ошибка была допущена и в области продовольственной. Не сумев оценить всей опасности надвигавшегося к весне продовольственного кризиса, мы поддались естественному стремлению увеличить выдачу продовольствия голодающим рабочим. Не имея опорного пункта для правильного учета, не могли сразу установить должной меры. Мы должны были провести, самокритично заявлял Ленин, умеренное увеличение выдачи пайков, чтобы накопить необходимый запас на черный день, который наступил к весне. Аналогичная ошибка была допущена и в области топлива.

Вывод: “Нужна гораздо более длительная подготовка, более медленный темп,— вот урок, который мы за этот год пережили...” [138].

Не ставя задачей пересказывать часть доклада, посвященного хозяйственным и социальным трудностям того времени и содержащего много интересных подробностей, мне хотелось бы лишь подчеркнуть, что, на мой взгляд, он имеет далеко не только исторический интерес. Начальные шаги в области мирного строительства, откровенное раскрытие трудностей и ошибок, способы их преодоления — весь этот опыт разоренной и отсталой тогда страны, приступавшей к широкому строительству новой жизни, может быть полезен и даже очень полезен, например, странам, только освободившимся от колониального гнета и подчас в чрезвычайных обстоятельствах прокладывающим путь к экономической независимости и социальному прогрессу. Надо хорошенько знать этот опыт и многочисленным нашим товарищам, имеющим контакты с развивающимися странами.

Касаясь дискуссии о профсоюзах, Ленин заявил, что “эта роскошь была действительно совершенно непозволительной и что, допустив такую дискуссию, мы, несомненно, сделали ошибку... выпятили на первое место вопрос, который по объективным условиям не может стоять на первом месте...” [139], и что тем самым отвлекли внимание партии от насущного и грозного вопроса — наступившего кризиса в стране.

Здесь оправдалась пословица, продолжал докладчик, “нет худа без добра”. К сожалению, добавил он под смех всего зала, “худа оказалось немного много, а добра немного мало”.

Ленин заметил, что за одни платформы голосовали по преимуществу “верхи партии”. Прямо он их не назвал, но было ясно, что при этом имеются в виду платформы троцкистов и “демократического централизма”. Платформа же, крайне неудачно называемая “рабочей оппозицией”, представляет собой явно синдикалистский уклон.

Важнейший вывод - партия проявила себя настолько зрелой, что, видя некоторое шатание “верхов”, мобилизовалась и громаднейшим большинством наиболее значительных партийных организаций быстро пришла к правильному решению. Судя по всему, именно это Ленин и считал той долей “добра”, которую в итоге все же дала дискуссия.

Подробно остановился Ленин на кронштадтском мятеже, который был поднят под лозунгом “Советы без коммунистов”, “За свободную торговлю” и т. п. Мятеж свидетельствовал не только о мелкобуржуазном, эсеро-меньшевистском влиянии. С одной стороны, он сливался с белогвардейщиной, а с другой, отражал недовольство крестьянства, а также части беспартийных рабочих. Учитывая шатания среди части членов партии, Ленин указал, что существует угроза мелкобуржуазной контрреволюции, которая, “несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство, мы имеем дело со страной, в которой разорение обнаружилось на крестьянской собственности” [140].

Ленин видел выход только в том, чтобы суметь перейти к мерам экономического обеспечения крестьянства, в том, чтобы обеспечить ему возможность свободы хозяйничать.

В числе этих мер, прежде всего, переход от продразверстки к натуральному налогу. Но, пояснял Ленин, мы мыслим его теперь не так, как при издании закона о продналоге 30 октября 1918 года (который в силу гражданской войны не удалось осуществить), а иначе: “...мы смотрим на него не только с точки зрения обеспечения государства, а также с точки зрения обеспечения мелких земледельческих хозяйств” [141].

Говоря о борьбе с бюрократизмом, Ленин всячески подчеркивал значение этой “язвы” и упирал на то, что борьба с бюрократизмом абсолютно необходима и так же сложна, как борьба с мелкобуржуазной стихией. Однако, с другой стороны, Ленин фактически предупреждал, что руководство этой борьбой должно находиться в руках партии. Нельзя позволить перехватить и извратить лозунг борьбы с бюрократией ни “рабочей оппозиции”, ни другим силам. “Когда в Москве были беспартийные собрания,— говорил он,— ясно было, что из демократии, свободы они делают лозунг, ведущий к свержению Советской власти” [142].

В другом месте Ленин пояснял, что нельзя, как это делают представители “рабочей оппозиции”, выдвигать лозунг немедленно “покончить с бюрократизмом”, ибо это задача длительная, сложная и трудная, а подобный лозунг, и особенно фактическая невозможность его осуществления, могут быть на руку лишь антипартийным силам.

С такой искренностью и прямотой были поставлены Лениным все узловые вопросы переживаемого момента, так ясно, без прикрас, была обрисована тяжелая обстановка в стране, такие важные выводы были сделаны для дальнейшей работы партии, что подавляющее большинство делегатов было вполне удовлетворено политическим отчетом ЦК.

Поэтому начавшиеся было прения быстро прекратились. Выступили фактически только представители “демократического централизма”, да большей частью сторонники “рабочей оппозиции”. Прения оказались на редкость бесцветными, выступавшие говорили, как выразился потом напрямик Ленин, “удивительно бессодержательно” [143].

После доклада Ленина был еще доклад секретаря ЦК, троцкиста Крестинского, об организационной деятельности ЦК, ничем не примечательный. Один из ораторов в прениях довольно метко заметил, что если Ленин говорил о ряде ошибок в работе ЦК, то Крестинский, докладывая об организационной деятельности ЦК, даже не упомянул ни об одной из них. Но и сравнение-то это неподобающее: великий революционер, с одной стороны, и партийный администратор бюрократического толка — с другой. Нашел кого с кем сравнивать!

В заключительном слове Ленин подверг резкой критике как выступление Коллонтай на съезде, так и особенно выпущенную ею к съезду брошюру с изложением линии “рабочей оппозиции”, а также тезисы Шляпникова. Он еще раз дал отпор поползновениям передать управление экономикой “съезду производителей” или его уполномоченным. Подчеркивая политическую опасность этого злополучного “кредо”, Ленин указал, что “теперь, при свете кронштадтских событий, этот тезис тем более странно слышать” [144]. Он едко высмеял утверждение в брошюре Коллонтай о том, будто “рабочая оппозиция” — это классово спаянная, классово сознательная и классово выдержанная часть нашего промышленного пролетариата.

Под хохот всего зала Ленин иронически заметил: “Ну, слава богу, так и будем знать, что тов. Коллонтай и т. Шляпников — “классово спаянные, классово сознательные”” [145].

Очень возмущен был Ленин демагогическим выступлением Шляпникова, который, в частности, привел пример, что где-то гноят картошку, и с пафосом спрашивал съезд, почему наркома продовольствия Цюрупу не предают суду.

Ленин парировал: “А я задаю вопрос: почему не предают суду Шляпникова за такие выступления?” [146] Суть выcказывания Ленина по этому поводу сводилась к тому, что если Шляпников всерьез думает об отдаче под суд Цюрупы, то почему он вовремя не обратился с этим к партийной контрольной комиссии, а пришел на ответственнейшее собрание и бросает здесь слова, в которые сам не верит, которые он доказать не может, это — демагогия, на которой базируются анархо-махновские и кронштадтские элементы.

Но достойно пристального внимания то, что острейшую критику в адрес Шляпникова и Коллонтай Ленин завершил заявлением о готовности ЦК прислушаться к критике бюрократизма со стороны оппозиции. Ленин призвал к деловой работе тех, кто всю энергию расходовал на упреки в адрес ЦК, на внутрипартийную борьбу, и заявлял о готовности ЦК пойти на определенные уступки и сработаться с теми сторонниками “рабочей оппозиции”, которые связаны с рабочими массами и хотят на деле помочь ЦК в борьбе с бюрократизмом, в развитии внутрипартийной и советской демократии, отказываются от фракционной деятельности.

Заключительное слово Ленин произносил взволнованно, не скрывая желания раз и навсегда положить конец дезорганизаторской фракционной деятельности оппозиции, льющей в конечном счете воду на мельницу мелкобуржуазной контрреволюции. “Не надо теперь оппозиции, товарищи,— восклицал он,— не то время! Либо — тут, либо — там, с винтовкой, а не с оппозицией. Это вытекает из объективного положения, не пеняйте” [147]. Эта его речь произвела сильное отрезвляющее впечатление даже на многих сторонников оппозиции.

* * *

После первых двух дней работы съезда меня неожиданно вызвали в Кремль на какое-то совещание к Ленину. Это было после вечернего заседания съезда. 9 марта совещание состоялось — не в кабинете Ленина, а в каком-то другом помещении, на первом этаже. Собралось человек пятнадцать или несколько больше. Расселись в небольшой комнате, Ленин сидел за письменным столом. Представителей Петрограда здесь, как и до этого, на съезде не было в связи с тем, что все они были заняты подавлением кронштадтского мятежа.

Ленин начал с объяснения цели совещания. Сказал, что исход партийных конференций на местах и состав делегатов доказывают, что “платформа десяти” будет принята съездом. Это уже не проблема. Однако этого крайне недостаточно. Есть опасность, что, приняв правильное решение и отвергнув фракционную деятельность, съезд может избрать ЦК, примерно, в том же составе, что и на предыдущем съезде. В результате в ЦК попадет много сторонников Троцкого и может случиться так, что они лишат Центральный Комитет возможности деловой работы, будут затевать споры по любому вопросу, углублять разногласия, и вскоре ЦК снова окажется в положении фактического раскола. Нельзя повторять то, что произошло после IX съезда, нетерпимо то, что имело место в последние месяцы. Надо партию гарантировать от этого. Необходимо добиться, чтобы состав ЦК был трудоспособным, сплоченным, был обеспечен большинством сторонников платформы, которую примет съезд, и чтобы приверженцы других платформ, хотя и были бы представлены в ЦК, но составляли бы незначительное меньшинство.

Главная гарантия заключается в том, чтобы в ЦК подавляющее большинство — две трети голосов — принадлежало твердым сторонникам “платформы десяти”. Остальные места дать некоторым представителям платформы Троцкого, “рабочей оппозиции”, а также “демократического централизма”, поскольку в числе сторонников оппозиции много видных партийных деятелей, полезных в работе и популярных в стране. Нужно избрать в состав ЦК действительно пролетарские элементы.

Количество членов и кандидатов в члены ЦК целесообразно в этой связи несколько увеличить, скажем, членов ЦК — на шесть человек, кандидатов — на три.

Это предложение встретило общее одобрение присутствующих. Затем Ленин перечислил именно тех членов Центрального Комитета, которых не следует переизбрать в новый состав ЦК. Из числа сторонников троцкистской платформы он назвал Крестинского, Преображенского, Серебрякова, Смирнова И. Н., из “рабочей оппозиции” — Коллонтай. Ленин высказался за избрание в ЦК из сторонников “рабочей оппозиции” Шляпникова и Кутузова членами ЦК и Киселева, как помнится, также Медведева и Лутовинова — кандидатами.

Ленин высказался за включение в ЦК от фракции “демократического централизма” кандидатуры Сапронова. Все названные им кандидатуры вызвали оживленные споры. Ленин воспользовался этим для разъяснений. Он сказал примерно так: нам нужно не просто отвергнуть оппозиционные платформы, нам необходимо обеспечить единство партии. У оппозиции есть верхушка бюрократическая, но есть и значительная масса рабочих, искренних людей, которые в силу трудностей, переживаемых нашей партией и страной, поддаются колебаниям. И нужно создать условия, которые не отталкивали бы их от нашей партии. Это будет способствовать тому, чтобы они стали на правильные позиции. Для этого необходимо вести работу по сплочению партии. Предлагалось ввести в состав ЦК Шляпникова, Кутузова и Сапронова, зная об их недостатках, но учитывая тот факт, что они отражают хотя и отсталые, но действительно имеющие место настроения в партии и в пароде. Когда в Центральном Комитете будет наше твердое большинство, то присутствие нескольких оппозиционеров не создаст угрозы единству ЦК. С другой же стороны, наличие их в составе ЦК даст возможность, опираясь на силу цекистской дисциплины, требовать и от них выполнения решений ЦК, подчинения этим решениям. К тому же через них можно будет знать о настроениях и мнениях, которые имеются в определенных слоях населения, рабочего класса, учитывать это в работе Центрального Комитета, взять здоровое зерно и не дать неподходящим настроениям разрастаться дальше, Таким образом, их избрание не только не ослабит борьбу с оппозицией, но облегчит борьбу с попытками сохранить фракционность.

На съезде,— говорил Ленин, необходимо принять постановление, которое осуждало бы фракционность, распустило все существующие фракции, исключало условия для создания и восстановления фракций, установило несовместимость фракционной деятельности с пребыванием в партии. Более того, нужно предусмотреть возможность исключительных мер, чтобы даже член Центрального Комитета, если он стал на путь фракционности, мог бы быть исключен из ЦК и даже из партии. Конечно, к этому следует прибегать в самом крайнем случае с соблюдением такого порядка: если две трети всех членов и кандидатов в члены ЦК и ЦКК, собранных вместе, будет голосовать за исключение, только тогда член ЦК может быть исключен из ЦК и из партии за фракционную борьбу. Такое решение будет дополнительной уздой. При наличии такого решения тем более не остается никакой опасности в том, что Шляпников и некоторые другие сторонники оппозиции будут набраны в состав ЦК в качестве меньшинства.

Ленин детально охарактеризовал сущность “рабочей оппозиции, что отражено в сохранившемся конспекте его выступления [148]. Но об этом подробнее я скажу, вспоминая доклад Ленина по этому вопросу на самом съезде.

В отношении анархо-синдикалистского уклона, говорил Ленин, нам придется принять специальное решение, которое не просто бы отвергало этот уклон, а, учитывая трудное положение в стране, разъясняло бы партии его опасность и вредность, антимарксистский, анархический характер.

Все это было настолько убедительным, что никем никаких сомнений не высказывалось.

Но как добиться, чтобы съезд избрал подходящий состав ЦК, продолжал Ленин. Без должной подготовки и организации этого не достичь. На съезде будет трудно аргументировать, трудно обсудить, обеспечить поддержку всех подходящих и отклонение нежелательных кандидатур, если не провести предварительную организационную работу. Поэтому сегодня необходимо договориться о том, чтобы каждому поработать в своих делегациях, разъяснить необходимость поддержки выдвигаемых нами кандидатур и отказать в поддержке нежелательных кандидатур. А главное — надо созвать совещание всех тех делегатов съезда, которые избраны по “платформе десяти”. На таком совещании обсудить вопрос о составе ЦК, отвести ряд кандидатур сторонников Троцкого, а также определить, кого из членов оппозиции персонально следует избрать.

Ленин говорил, что следует написать извещение о созыве такого совещания. Извещение должно служить и приглашением и пропуском на совещание. Оно должно быть коротким, напечатанным типографским способом. Но я не считаю, сказал Ленин, возможным для этого дела использовать государственную типографию. На всякий случай я привел одного старого товарища, коммуниста-подпольщика, у которого есть шрифт и есть ручной станок, на котором он обеспечит за ночь печатание извещения в достаточном количестве.

Сталин подал реплику, что созыв совещания делегатов, избранных по “платформе десяти”, будет использован троцкистами и другими оппозиционерами для обвинения нас во фракционности и наши действия могут быть неправильно истолкованы съездом.